Через несколько дней после президентских выборов в Америке в Карловом университете в Праге состоялась встреча с бывшим госсекретарем США Мадлен Олбрайт. Олбрайт, уроженка Праги, поделилась со студентами своими размышлениями о результатах выборов и возможные сценарии развития отношений с Европой и Россией.
Не забыли поговорить и об Украине. Бывшая госсекретарь отметила, что не представляет США как государство, и говорит от своего имени – как Яна Мария Корбелова.
О результатах выборов президента Америки:
«Я стараюсь не паниковать, а скорее понять, что случилось и почему так случилось. Я убеждена, что это не конец света. Конечно, теперь вещи будут происходить несколько иначе. Мы смотрели на то, что происходило в Европе, в частности Brexit, но мы были убеждены, что такой популизм не может победить у нас. Я очень хорошо знаю Хиллари, и могу сказать, что она была прекрасно подготовлена для того, чтобы стать президентом. Теперь мы должны выяснить, почему это случилось».
«Сейчас действительно очень сложно сказать, почему так случилось. Но создается впечатление, что это действительно бы “восстание”, протест. Именно из-за того, что благодаря предвыборной риторике Дональда Трампа люди боялись. А когда люди боятся, они ведут себя не так, как бы кто-то мог предположить.
Люди боялись того, что Америка уже не является богатой, как раньше (а это не соответствует действительности), что они потеряют работу из-за мигрантов, что, например, китайцы заполонят рынок труда. Америка есть и всегда была многокультурной страной образованных людей разных национальностей.
Такой общественный договор – взаимопонимания и сотрудничества – всегда хорошо функционировал. А Трамп этот договор уничтожает. Вдруг мы узнаем, что надо ненавидеть людей, которые не являются белыми мужчинами. Но общество просто не может функционировать следующим образом. Такое впечатление, что белые мужчины испугались, что они все потеряют. Поэтому пошли и проголосовали за Трампа. И наоборот, ожидалось, что меньшинства будут активнее голосовать за Хиллари. Кроме того, я думаю, многие были уверены, что она и так уже победила, – поэтому просто не пришли на выборы».
Об американской демократии:
«Сегодня сложилась ситуация, когда люди 21-го века говорят с властями будто из 20-го века, а ответы получают будто бы из века 19-го. Поэтому никто не верит в то, что делает власть, и никто не верит тому, как функционируют государственные институты. Люди не имеют доверия к институтам и они злы на власть. В этом суть проблемы. Поэтому общественный договор не работает. Общественный договор, основанный на том, что человек поделится собственными индивидуальными правами и взамен получит что-то от государства, – это договор словно перестал работать. Есть масса людей, которые считают, что государство ничего для них не делает…
Стремительное развитие технологий будит в людях страх, что техника, в конце концов, также вытеснит человека с его собственной работы. И многие считают, что государство ничего не делает для решения этой проблемы. Поэтому люди напуганы и они протестуют… Теперь власть должна думать, что она может сделать для людей, и сами люди должны что-то делать друг для друга. Вот проблема, которую надо решать. Вернуть доверие к государству и его институтам».
«Демократия – это наиболее сложная система политической власти, которая только может быть. Проще, конечно, иметь какого-то сильного человека, который вам скажет, что и как делать. Тогда людям не надо думать. Демократия требует от людей ответственности и работы над собой».
О взаимоотношениях с Европой:
«Я убеждена, что наши связи с Европой – самые важные. Мы должны над ними работать. Но европейцы тоже должны над ними работать. Я думаю, что и Трамп, когда будет иметь больше информации и начнет изучать много вопросов изнутри, поймет эту важность. Мы должны искать то, что у нас общее, и развивать это.
Например, НАТО, является, по сути, важнейшим союзом для функционирования мира… Очевидно также, что Европейский Союз надо “ремонтировать”. Сейчас он не работает так, как должен. А это уже ответственность самих европейцев».
Об отношениях с Россией:
«Россия действительно очень качественно работает над пропагандой. Особенно люди с КГБ. И это требует особой бдительности ».
«Russia Today: действительно, там все говорят на прекрасном английском. И это не просто понять – когда человек сидит где-то в Лондоне и смотрит телевизор, он не задается вопросом, кто эти люди. Люди слышат перфектный английский, и это работает. А кроме того – журналисты на этом фоне проталкивают ложную информацию».
«Мы действительно не знаем, то, что говорил Трамп во время кампании, – это действительно то, что он планирует делать как президент. И я лично не думаю, что он будет это делать. Потому что в этом нет никакой логики – и это слишком сложные процессы. Поэтому не стоит паниковать. Я думаю, что в течение следующих месяцев, когда будет происходить передача власти и Трамп будет видеть многие процессы с глубины – он научится занимать позицию, которая не будет вредить нам, вам или кому-либо другому…
Вопрос также в том, как теперь работать с Россией. Я была до сих пор убеждена, что то, что делает Россия в Сирии, – это все только для того, чтобы мы забыли о том, что Россия делает в Украине. Но есть вещи, с которыми Россия действительно могла бы помочь в Сирии, поскольку они влияют на Асада. Они могли бы давить на него. Определять конкретные цели для бомбардировок, чтобы не убивать гражданских людей. Но спрогнозировать точно, что делать Трамп, это сейчас вряд ли возможно».
«Что осложняет отношения, так это то, что происходит сейчас внутри России. Еще в 1991 году я, будучи профессором, изучала актуальные ситуации и события в странах к востоку от Берлинской стены. И когда мы были в Москве, один человек мне сказал: “Мне невероятно стыдно. Мы были сверхдержавой, а теперь мы как Бангладеш”. Путин теперь считает, что эту российскую идентичность надо вернуть. И вернуть ее можно следующим образом, что он будет вмешиваться в конфликты по всему миру. На самом деле это кризис идентичности. На самом деле им нужен психиатр. И это самая большая проблема. Вопрос в том, чего Россия хочет. И насколько хорошо действительно смогут объясниться Трамп с Путиным. Я убеждена, что Америка в любом случае должен дальше работать в привычном русле. И для этого мы должны искать партнеров. Если есть какие-то вещи, которые мы можем делать совместно с Россией, – это хорошо. Но если Россия делает то, что мы считаем недопустимым, – то, что в них происходит с правами человека, или то, что они делают в Украине, – мы должны об этом говорить и противостоять этому ».
Об Украине и Крым:
«Я думаю, что действительно важным должно быть решение Евросоюза о продлении санкций. Это будет важным сигналом о том, как вообще Европа планирует сотрудничать в этом вопросе. Если вместо этого Трамп собирается “договариваться” об аннексированом Крыме, это было бы ужасной новостью. Я не знаю, почему он об этом говорил. Но все-таки он это утверждал, и мы очень внимательно к этому отнестись. Потому что это не вопрос Крыма – это вопрос всей системы международного права. Со Второй мировой войны не было прецедентов, чтобы одна страна просто забрала себе кусок другой страны. То есть это вопрос того, как мы вообще сможем жить в мире и проводить какие-то переговоры, если у нас таким образом заберут любые принципы, на которые можно опереться. Я надеюсь, что вокруг Трампа найдутся люди, которые ему объяснят, что наоборот – мы больше работать и углублять “минскую” систему. И так же внедрять жесткие санкции».
Радко Мокрик, zbruc.eu