Украина опоздала на 150 лет, чтобы быть аграрной страной, потому что потребности современного человека таковы, что пища в них занимает все меньшую долю. Украина опоздала быть индустриальной страной на 50 лет, потому что промышленность меняет с помощью технологии физические качества объекта, а современному человеку уже недостаточно удовлетворить только физические потребности.
Представьте себе, что вы вышли утром на улицу и увидели три красных машины, которые ехали одна за другой подряд. Этот день у вас получился успешным. Стоит ли этого ожидать от каждого дня, в котором вы увидите рядом три красные машины? Наверное, нет. Это является типичной ошибкой post hoc, после этого – не значит вследствие этого.
К сожалению, в интерпретациях экономической политики часто доминирует именно такой подход – вот в такой-то стране делали вот так, а потом стали успешными, поэтому давайте сделаем так же. Опыт других стран, конечно, является очень интересным и дает богатую почву для размышлений, но не стоит искать там готового рецепта.
Истории успеха 20 века является очень индивидуальными – то, что срабатывало в одной стране, не дало результата в другой, а это означает, что мы из множества факторов вырываем те, которые нам понравились, и используем в качестве объяснения.
Разве те рецепты, которые работали в 19 веке, давали результат в 20-м? Это почему-то не мешает некоторым экспертам брать за их основу в рассуждениях об “экономическом спасении страны”.
Изменились ли сегодня, уже в третьем тысячелетии, эти факторы относительно того, что происходило в 20 веке? На это указывает мировая статистика, а именно:
Экономический мир стал гораздо глобальнее. Если в 20 веке продукт изготавливался преимущественно в рамках национальных границ, то сейчас его технологическую сторону создают в одной стране, дизайн – в другой, компоненты производят – в третьей, а непосредственный процесс производства происходит в четвертой.
Почему это важно? Потому что большую часть 20 века производитель продукта и владелец торговой марки были преимущественно одним и тем же лицом, а теперь вы покупаете телефон, который собран в Китае, но это продукт, который как идея и бренд принадлежит иному лицу другой страны.
Промышленное производство 50 лет назад создавало более половины всего мирового ВВП, сегодня его доля в мировой экономике менее 30%. Не потому, что мы потребляем меньше промышленных товаров, а потому, что сфера услуг создает более 65% мирового ВВП.
За последние десятилетия интернет-услуги, социальные сети, туризм, электронные сервисы, бытовые услуги, учебные программы, информационные услуги и многое другое из сферы сервиса дополняли нашу жизнь, делая экономику постиндустриальной
Новые технологии развиваются настолько быстро, что у всех “старых” отраслях потенциально возможным является перепроизводство. Это раньше автомобилей или телефонов могло не хватить всем. А сейчас люди видят кучу предложений. И как тогда человек выбирает автомобиль? А как он выглядит? А какого цвета? А там кондиционер или климат-контроль? А что там говорят о производителе? А сколько подушек безопасности? А удобные ли подголовники?
То есть начальная цель автомобиля – ездить, уже находится чуть ли не на третьем плане. Они все за одну цену будут в реальности ездить плюс-минус одинаково, для выбора ключевым становится вопрос комфорта и дополнительных опций и сервисов, поэтому больше времени уходит не на работу над двигателем, а на придумывание тысячи “мелочей”. Так технологические продукты превращаются в сервисные в 21 веке.
И вот, например, в этом новом мире мы хотим достать старый учебник по истории и провести индустриализацию. Защитить национального промышленного производителя, построить новые крупные заводы и прочее.
Так, наверное, в 17 веке было важно строить корабли и завоевывать новые территории, в 18 веке – важно было достичь производительности в аграрной сфере, в 19 веке создавать простую обрабатывающую промышленность, а в 20-м – сложные технологические индустрии. И всякий раз людям казалось, что вот он, “венец экономического уклада”. Но жизнь себе шла дальше, делая старые рецепты устаревшими.
Нам, людям, рожденным в 20 веке, сложно принять факты так называемой миграции ценности. Американский экономист украинского происхождения, топовый бизнес-мыслитель Адриан Сливоцкий в своей книге “Миграция ценности” говорит о том, что бизнес-модель важнее, чем технологии в современном мире, ведь бизнес-модель ориентирована на потребности клиентов и создания ценности для них, а технология чисто на продукт.
Вы заходите в супермаркет и видите макароны разных марок. Технология отвечает за макароны как таковые. Бизнес-модель позволила лежать на той полке, где вы их увидите, быть упакованными и подписанными так, чтобы вызвать у вас ощущение качественного продукта, хорошо выглядеть и быть приятными на ощупь.
Мало кого смущает, что iPhone собирают в Китае. Так же, как там собирают и PetCube, придуманный украинцами продукт для тех, кто хочет дополнительно заботиться о домашних любимцах.
Так, 21 века становится все более дематериализированным: мысли и чувства становятся важнее тело, бумажные газеты и письма вытеснены электронными, диски и кассеты стали ненужными благодаря облачным технологиям для сохранения информации, а 3D-принтер является предтечей того, что процесс производства чего-угодно становится проще.
Мы смотрим на это удивленными глазами, спрашивая, что это и для чего, не вытеснят ли все эти машины-работы человека как такового, оставив его без работы, не становится ли человечество хуже, теряя живое общение и более простую жизнь. Здесь нет ничего нового, то же думали и те, кто привык к своей лошади как транспортному средству и не желал принимать мир, в котором конь становился не нужным.
В этой новой креативной экономике идеи и бизнес-модели уважают больше за здания и станки. В ней самой дорогой компанией мира является Apple, который мог бы вообще не иметь своих производств и остаться таким же дорогим, крупнейшей службой такси Uber без собственных машин, наибольший объем услуг по поиску жилья предоставляют интернет-ресурсы, которые практически не имеют собственных активов, самым большим средством массовой информации стал Facebook без собственных журналистов.
Украина опоздала на 150 лет, чтобы быть аграрной страной, потому что потребности современного человека таковы, что пища в них занимает все меньшую долю. Украина опоздала быть индустриальной страной на 50 лет, потому что промышленность меняет с помощью технологии физические качества объекта, а современному человеку уже недостаточно удовлетворить только физические потребности.
В новейшем постиндустриальном мире ключевым фактором развития стал человеческий капитал, включающий в себя как определенные умения и навыки, так и общую организованность общества и те отношения и ценности, которые в нем царят.
Соответственно долгосрочным рецептом успеха становится ориентация на формирование креативного класса, готовность людей быстро воспринимать новейшие технологии, инновации в образовании, открытость и готовность мыслить в широких масштабах, искать партнерства по всему миру. Этот рецепт кажется несколько абстрактным. Но такой, наверное, будет и вся экономика 21 века.
Алексей Геращенко, экономист, автор книги Экономика XXI, Еспресо